Опрос

Какие строки романа М. Шолохова «Тихий Дон» вспоминаются Вам чаще?
Мелеховский двор – на самом краю хутора.
Вёшенская – вся в засыпи желтопесков.
Родимая степь под низким донским небом!
За Доном в лесу прижилась тихая, ласковая осень.
Казакует по родимой степи восточный ветер.
Омытая ливнем степь дивно зеленела.
Посмотреть результаты опроса

Результаты опроса

Мелеховский двор – на самом краю хутора.
117 (36%)
Вёшенская – вся в засыпи желтопесков.
34 (10%)
Родимая степь под низким донским небом!
77 (24%)
За Доном в лесу прижилась тихая, ласковая осень.
46 (14%)
Казакует по родимой степи восточный ветер.
26 (8%)
Омытая ливнем степь дивно зеленела.
26 (8%)
Архив опросов

Воспоминания современников

 М.А. Шолохов и горькая наша история

И. Борщёв

Мне повезло на встречи с писателем, а в последние 10 лет жизни М.А. Шолохова часто бывать в его доме, наблюдать и общаться с ним.

В декабре 1960-го я начал службу в вёшенской милиции, сначала шофёром-милиционером, затем участковым уполномоченным центрального участка. Когда на усадьбе Михаила Александровича был организован милицейский пост, мне часто приходилось посещать усадьбу и дом Шолохова.

Установка поста была необходима, ведь к писателю шло очень много людей с самыми разными целями: одни искали защиты от несправедливости, другие – просто из любопытства, а бывали и ночные «гости» из уголовной среды. Посетителей всегда принимал или сам Михаил Александрович, или его помощник по депутатским делам. Доброе участие в судьбах людей, обратившихся лично или по почте, отнимало у писателя много времени, но перед рассветом в 4 часа утра в кабинете обычно уже горел свет. Михаил Александрович ценил тишину и всегда в это время работал, не отвлекаясь.

Шолохов жил, бедовал и радовался со своим народом, любил его и его богатую культуру. Однажды Михаил Александрович, придя домой с бюро райкома, с радостью сообщил своей семье, что удалось «выбить» для колхозников на трудодень по 400 г. проса. Его же стараниями в середине 30-х годов был создан хор из казаков-песенников со всего района. Этот хор выступал в Ростове-на-Дону и дважды – в Москве. Исполнение казачьих песен было записано на грампластинки.

По образу жизни он не отличался от простых людей. Как и все сельские жители, имел в своём хозяйстве корову, овец, птицу, сад, огород. Был порядочным семьянином. Прожил со своей женой Марией Петровной 60 лет, вырастил четверых детей и воспитал их скромными и порядочными.

Шолохов никогда не был миллионером. Однако ему приходило немало писем с просьбой выслать денег. Помочь всем не было возможности, да и чаще всего в просьбах отсутствовал здравый смысл, но авторам некоторых таких писем Шолохов помогал. Мне запомнился один случай. Пишет мать-одиночка, что у её сына выявились музыкальные способности. Для того, чтобы поступить в музыкальную школу, нужно заниматься, а купить баян не за что. «Михаил Александрович, помогите, пожалуйста». Михаил Александрович попросил помощника узнать, сколько стоит баян, и выслал эту сумму просительнице. Такие случаи не единичны. Многочисленные письма с просьбами о восстановлении справедливости Шолохов рассматривал и по каждому письму принимал меры как депутат Верховного Совета.

Забота о человеке не покидала его до конца жизни. Его личное кредо – «любить человека» – было делом всей его жизни.

Писательский труд, общественная деятельность, труднейшее время с войнами, ломкой жизни легли на плечи писателя, а тут ещё всякие нападки «солженицыных» по поводу авторства, правительственные «путы» на честные мысли о правде жизни, подорвали здоровье. Вместо юбилейного собрания в Москве по поводу своего 70-летия Шолохов попал в больницу с инсультом в мае 1975 года. Оправился от этой болезни только к сентябрю. Болезнь отступала медленно, но окна кабинета снова светились по обыкновению в 4 часа утра. Писатель находил в себе силы, работал.

Шолохов постоянно участвовал в жизни района, в руководство районом не вмешивался, но чиновничий произвол пресекал беспощадно. Сам жил по правде, по справедливости и помогал жить так же другим.

Шолохов – охотник, рыбак, любил родную живую степь, Дон, озёра, эта любовь всегда главенствовала над охотничьим азартом. Он никогда не позволял себе излишеств в добыче охотничьих трофеев и не позволял это другим. В нашем районе при жизни Михаила Александровича было в наших лесах много оленей, лосей, косуль, кабанов. Проезжая по дорогам левобережья, обязательно встречали лосей, стада оленей по 20-30 голов. Красиво было и приятно наблюдать такую картину. К великому сожалению сейчас этого не встретишь. Шолохов больше любил охоту на птицу степную и водоплавающую. Расскажу два случая.

Выехали к озеру. Михаил Александрович сел в лодку и с охотоведом Анатолием Тютькиным поплыли над береговыми зарослями камыша. Утки было много в этот год. Михаил Александрович подстрелил одну утку метров через 50, близко от лодки вылетела вторая. Он машинально вскинул ружьё и тут же опустил. А Тютькин в азарте: «Михал Александрович, стреляйте. Глянь, как удобно летят!». Михаил Александрович, закуривая, ответил: «Ты видал, какие у неё красные лапы!». По осени выехали в степь. Проезжая над яром, увидели стаю куропаток, подобрались на выстрел, и Михаил Александрович выстрелил. Мы подобрали две куропатки, а стая перелетела на другую сторону яра. Проехав немного, мы снова увидели эту стаю. Куропатки гуськом бежали по тропке на склоне яра, и последняя хромала. Вижу, Михаил Александрович не собирается стрелять, стал я ему говорить, что надо хромую подстрелить, всё равно её лиса сожрёт, а он ответил: «Пусть они сами разбираются, кому кого скушать».

На рыбалку и охоту всегда ездила  и Мария Петровна. Она хорошо стреляла и часто была инициатором выездов. На охоте в последние годы она была болельщиком, ружьё не брала, зато на рыбалке она была более удачливой. У неё была шестиметровая телескопическая удочка. Забрасывала лесу с насадкой без поплавка подальше от берега и терпеливо ждала поклёвки. Михаил Александрович часто отпускал шутки по поводу её удочки: «Маша, ну что ты уставилась на эту оглоблю?». Сам же пользовался только берёзовым удилищем, другими, более «цивилизованными» удочками, он никогда не рыбачил.

Состояние здоровья не часто позволяло такие выезды. Но любимая донская степь действовала лучше лекарств, давала дополнительные жизненные силы. Он никогда не жаловался и не упоминал о болезни, отказывался от процедур, назначаемых лечащим врачом, говорил: «От старости не лечат».

А тут ещё заболело горло, стало трудно разговаривать. Московские врачи уговорили Михаила Александровича пройти курс лечения в Москве. Диагноз был жестокий – рак горла.

В октябре 1983 года Михаил Александрович из больницы на время праздников перебрался в московскую квартиру, позвонил в Вёшенскую, чтобы мы приехали к нему в Москву. Там несколько дней встречались с Михаилом Александровичем, состояние его здоровья нас порадовало, он свободно, чисто говорил, легко вставал из-за стола. 11 ноября Михаил Александрович вернулся в больницу, а в декабре он уже возвратился домой, в Вёшенскую.

Но коварная болезнь всё-таки брала своё,  и к концу года пришлось снова вернуться в Москву. На этот раз, к сожалению, лечение не помогало, и Михаил Александрович настоял на возвращении домой.

Опытные пилоты в сложных погодных условиях благополучно посадили самолёт в станичном аэропорту. Михаил Александрович был очень слабый, исхудавший. На кресле-носилках его перенесли из самолёта в машину и тронулись к дому. Отъехав метров 300 от аэропорта, он попросил остановиться, закурил, несколько минут смотрел на лес, обрамлявший луг. Тронулись снова. Проехав немного, снова остановил машину и снова посмотрел вдаль. Если первый раз казалось, что остановил он машину для того, чтобы закурить, то на второй раз стало ясно – прощается. Это можно было понять, догадаться. Хотя внешне  он ничем не выдал своего настроения.

Ком подкатился к горлу, в голову пришли слова одной из любимых Михаилом Александровичем песен:

Разродимая моя сторонка,
Не увижу больше тебя я.
Не увижу, голос не услышу,
Звук на зорьке в саду соловья. 

         …Будет уместно ещё раз повторить, что жизнь Шолохова – и радостная, и горькая – прошла вместе с народом теми путями, которыми шёл сам народ. И мы, земляки великого писателя, тому свидетели.

9 марта 2006 г., станица Вёшенская